Любовь по Цикенбауму - Игорь Соколов

Профессор Цикенбаум молча поцеловал Стеллу и нахально поглядел на меня. Мы сидели у костра на берегу Оки и жарили пойманную щуку на железной сетке.

Я вежливо оттолкнул Цикенбаума от Стеллы и сам принялся целовать свою возлюбленную.

Мы были немного пьяны, а потому немного абсурдны.

Цикенбаум охотно делился с юными студентками своими мыслями о защите чувств, особенно очень сильно верующих, то есть немного больных верой в Бога и в бессмертие.

Цикенбаум и себя считал больным, и меня, и Стеллу, и всех лежащих возле него обнаженных студенток.

Всем им хотелось дотянуться до Цикенбаума, поцеловать, а потом оседлать и съесть его всего целиком, и только моя благовоспитанная Стелла желала быть со мной. Да и сам профессор поцеловал ее по ошибке, потому что она сидела между ним и мной со множеством потных, смеющихся, пьяных студенток. Они все страшно вожделели его, и Цикенбаум весьма охотно откликался на их прикосновения, молотя часто свою философскую духовную муру.

Со стороны казалось, что с ее помощью он всем заговаривает зубы, чтоб самому поживиться этими наивными юными душами и телами… Мы со Стеллой отползли в густые заросли дикой малины и тут же соединились в страстном порыве. Арнольд Давыдыч охал где-то неподалеку.

От его громкого оханья в нас просыпалась еще боле сильная страсть, которая закрывала нам глаза и вела все ощущения в одну бесконечную светящуюся и разлетающуюся точку вечного хаоса, из которой мы, собственно говоря, и произошли, чтобы опять оказаться в ней, в этой самой точке…

Именно этой точке вечного хаоса и посвятил свою последнюю научную работу профессор Цикенбаум, и теперь мы, благодаря этой работе, могли осознать и ощутить ее в себе, в своих страстных и в слитых воедино телах…

– Это та самая точка! – прокричала Стелла, уловил бурю нарастающего чувства… Чувство возникало так сильно, что его нельзя было осмыслить и описать… И как это удавалось безумному профессору, это для нас оставалось одной из загадок нашего не вполне полноценного существования! … Вот-с!…